Японский детектив или «Как мы изучали китайский язык, на деле оказавшийся японским». (На правах исследования!)

Сподвигла нас на это неблагодарное, казалось бы, занятие одна дошедшая до нас лошадка. Дошла она с Урала, где долго хранилась в  семье родственников, глава которой, ветеран Второй мировой, участвовал в советско-японской войне 1945 года. По семейному преданию, именно он привёз её из Маньчжурии. Никаких сведений других сведений об истории её прибытия не сохранилось. Комментарии потомков свелись к сакраментальному: «Давно у нас стоит»…

Бог бы с ней — с историей её трансфера – но на постаменте лошадки имелась надпись, которую по всем музейным канонам следовало бы знать. И тут начались  наши поиски!

Прежде всего, мы заполучили к нам на обед, с ответным, так сказать, визитом, шеф-повара  ресторана  «Дендрариум», китайца по национальности, изготовителя вкуснейшей утки по-пекински на осетинской земле. Во-первых,  в благодарность за гостеприимство в  указанном ресторане, во-вторых, по «меркантильным» соображениями.

Повара звали Яша (имя — просто китайский «эндемик»!) Откушав и отпив русского домашнего, он повертел лошадку в умелых китайских руках, вздохнул и сказал: «Вообще-то, это японские иероглифы…» Мы уже всплеснули руками, готовясь огорчиться, но Яша продолжил: «Я могу сказать примерно, что это значит». Яшин перевод звучал так: «Солнце светит на Дворец. Это конь Императора».

Не знаю, как вам, товарищи коммунисты — любители китайской компартии, но литературная составляющая этого перевода нам не сильно пришлась по душе, потому как непонятно было: ну, дворец, ну, конь…  Понятно, что японской истории, которая далее перед нами развернулась, Яша знать был вовсе не обязан. Спасибо ему за первый шаг в расшифровке головоломки!

Попытка «пробить» ГИМ (Москва) оказалась бесперспективной – там нет специалистов по китайскому языку. Казалось, тема почти иссякла и мы почти успокоились…

И вдруг – едва ли не неделю тому назад – у меня на ФБ появилась новая френдесса, изучавшая китайский язык аж в самом МГУ им. Ломоносова. Предложив мне дружбу, она ещё не знала, куда попала… Мучить людей, вообще-то, не моя тема, но лошадки… Это ж святое!

Я начал длительную переписку. Новый вариант перевода, мне даденного, звучал как: «Солнце освещает Дворец с востока. Управление священным конем». Не удовлетворило. Дело в том, что наша многоуважаемая переводчица несколько раз помянула, что она затрудняется «дактилоскопировать» ряд иероглифов: есть ли они существительные, прилагательные или глаголы. Я завёлся, честно говоря…

Дело в том, что совсем недавно я основательно проштудировал древний трактат «Искусство войны» Сунь-Цзы. И поразил меня не столько даже сам трактат, сколько мощнейшее предисловие китаеведа В. Башкеева, посвятившего многостраничное пояснение особенностям китайского языка и специфике перевода. Мне в душу намертво запало его пространное пояснение, что при всей многозначности иероглифов, точность перевода напрямую связана с порядком, в котором эти иероглифы следуют – в тексте и в контексте.

Как пишет Башкеев: «…значение того или иного знака в китайском предложении, помимо собственного словарного значения иероглифа, определяется его местом в структуре… где именно стоит тот или иной знак и несёт ли он значение ДЕЙСТВИЯ (предикат), либо он предмет и выступает субъектом. Следовательно, важнейшим навыком для перевода становится умение ПРАВИЛЬНО ПОДОБРАТЬ из моря значений иероглифов именно то, которое адекватно данному месту в предложении». По мнению Башкеева, эта точность определения делает фрау переводимой ОДНОЗНАЧНО!

Конечно, я вцепился в даму-переводчицу мёртвой хваткой. Размахивая томом Сунь-Цзы и предисловием Башкеева. Мы даже немного подискутировали по теме, в т.ч. о том, что имеющийся в надписи иероглиф «Император» (там он классически значится как Небесный, что соответствует аналогу должности императора) надо, таки, трактовать однозначно. И вдруг – о чудо! Под моим натиском, она пошла шерстить китайскую википедию. И тут выяснилось, что оказывается, совсем не в Китае, а в Японии был такой императорский дворец, который так и назывался: «Дворец, освещенный Солнцем с востока». (см. 日光东照宫 — 维基百科,自由的百科全书 (wikipedia.org)) И принадлежал он японскому сёгуну XVI века Токугаве. Так что первая часть сообщения всего лишь определяла МЕСТО, где жил сёгун, а вторая часть – владельца лошадки – Токугаву (принца Минамото). Понятна стала и утрата в переводе слова Император, поскольку правление сёгунов несколько веков некоторым образом конкурировало с императорским домом в Киото. Если – ради литературы – нарушить порядок предложений, то надпись в этот момент предположительно гласила: «Священная лошадь Токугавы из «Дворца Освещённого Солнцем с Востока».

Надо сказать, что и в этом случае итог мне показался не окончательным. Но всё оказалось довольно просто, как только случилось окунуться в историю коневодства Японии, в т.ч., связанную с Токугавой. В нужном источнике нашёлся ответ и на мой вопрос. Окончательное название места действия превратилось в «Храм Восточного Сияния». Ну а священная лошадь так и осталась священной лошадью.

Чтобы ответить на последний вопрос, почему она священная, привожу текст: «Самая известная – Священная конюшня в Японии находится в Храме Восточного сияния, или святилище Никко Тосегу, посвященном сегуну и полководцу Токугаве Иэясу, основателю династии Токугава. Гостей комплекса встречают самые большие ворота комплекса Нио-мон, или «Ворота дэвов», за которыми располагается первый храмовый двор и стойло священной лошади, или Священная конюшня. В синтоистских храмах всегда содержалась лошадь или несколько лошадей, на которых, по легенде, ездило божество. Настоящие лошади по-прежнему обитают в храме, несмотря на обилие туристов. Они стоят в конюшне на открытом воздухе каждый день с десяти утра и до двух часов дня, за исключением дождливых или снежных дней. Масть священных лошадей непременно должна быть серой, и сегодня два серых коня продолжают эту традицию. Кроме того, эти лошади принимают участие в ежегодных процессиях к храму под названием «Шествие тысячи воинов», которые проводятся во время праздников Весны (17–18 мая) и Осени (17 октября). 

Итого в переводе получается: «Сёгунат Токугавы. Священная лошадь Храма Восточного сияния».

Уф-ф-ф-ф…

Одной загадкой стало меньше. Надеюсь, я на этот раз я не смазал с «последним китайским переводом»…

С низким японским поклоном,

Неизменно ваш,

Сергей Г.

Обновлено: 01.12.2020 — 15:33

4 комментария

Оставить комментарий
  1. Сергей Артурович!!!!! Вы просто академик, знаний и направлений вашей пытливой натуре всегда мало, спасибо за интереснейшее исследование и методику поиска, возьму за основу подготовки своих юных исследователей!!!!

    1. Сергей Голомзик

      Спасибо. Как я помянул на страничке в ФБ — труд получился коллективный. И вопреки трактовки Стругацких или Роберта Паркера, истина находится не в спорах или в вине — а в коллективном труде…

  2. Лошадь действительно оказалась священной. А иероглифы на постаменте — японскими! На самом деле иероглифы то китайские. Это японцы позаимствовали у китайцев иероглифическое письмо, так как своего не было, со временем добавив алфавит/азбуку! В Китае же сложные иероглифы упростили в 50-е годы 20 века. И сейчас КНР перешёл на упрощённые более простые знаки (кроме Тайваня, Гонконга) Так что прочитать надпись смогли бы все знатоки китайского или японского , но смысл действительно стал бы понятен только японцу, знающему свою историю и культуру!

    1. Сергей Голомзик

      Последний вопрос, где ставить ударение в слове сёгун — мы тоже как бы сняли. Хотя в википедии есть вариант ударения на букву ё, но он по-википедевски неверный. Правильно — при наличии буквы ё ударение таки ставить на букву у, т.е. сёГун… Тоже интересная особенность…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *